Когда посуда была помыта и возвращена на полку буфета, Рики ненадолго поднялась в свою комнату и вернулась переодетая в длинное домашнее платье, волочившееся по лестнице изящным шлейфом. По мнению Рики этот наряд придавал ей окончательное сходство с одной весьма заносчивой киноактрисой. Всё семейство собралось у камина в Длинном Зале, хотя огонь не горел, и сидеть около него вроде бы не имело смысла. Но они всё равно расселись вокруг. Руперт набил табаком тёмную трубку и стал раскуривать её. Теперь он чем-то походит на владельца табачной плантации с картинки, рекламирующей сигареты, подумал Вэл. Сам Вэл растянулся на диване, придавленный кошачьим весом, — Сатана растянулся на животе Вэла и не желал слезать, несмотря на слабые протесты последнего.
— Бр-р-р! — передёрнула плечами Рики. — Здесь холодно.
— Совсем не холодно, Рики. Наверное, ты замёрзла от того, что прадедушка Рик прошёл мимо тебя и повеяло холодом. Нет, котик, не стоит усаживаться ко мне на живот. Прошу тебя, не делай этого. В моём животе столько же ветчины, что и в твоём, дай ей улечься как следует.
Вэл сбросил Сатану на пол, и кот немедленно принялся тереться об его ногу. На призывное кис-кисанье со стороны Рики Сатана не обращал ни малейшего внимания.
Руперт зажёг спичку о подошву своего башмака:
— В каменных домах всегда прохладно. Надо сделать новый настил поверх каменного пола, тогда станет теплее. Когда я загонял машину внутрь гаража, я видел сложенные доски и дрова. Завтра утром посмотрим поближе, что там есть и можно ли этим топливом развести огонь в камине.
Рики оглядела покрытые мурашками руки:
— А я-то думала, что на Юге всегда жара. Кстати, того, кто утащил мой лосьон для рук, предупреждаю, чтобы отдал. Не то хуже будет.
— А ты его точно положила в сумку? — уточнил Вэл.
— Ещё бы! — Рики осеклась и прикрыла рот рукой. — Впрочем, не знаю. Тогда придётся поехать и купить новый. Съездим на машине в город, я куплю себе лосьон.
— Тридцать миль туда и тридцать миль обратно ради какой-то бутылочки с зельем? — ехидно спросил Вэл.
Но Руперт, развернувшись спиной к камину, словно там горел жаркий огонь, вдруг согласился:
— А это хорошая мысль — съездить завтра в город. Я должен передать ЛеФлеру некоторые документы. К тому же надо зайти на почту, забрать корреспонденцию из нашего абонентного ящика.
— Составь список того, что нам нужно в городе, — посоветовал Вэл.
Руперт присел на широкий подлокотник кресла, занятого Рики. Та живо взялась дополнять список разными важными деталями. Вэл смотрел на них чуть отстранённо, хотя и внимательно. И Руперт и Рики — или, называя её полным именем, Риканда Анна — принадлежали к ветви «рыжих» Рэйлстоунов. Лица с острыми подбородками, волосы цвета тёмной меди. Судя по дошедшим описаниям в семейных хрониках, представители ветви «рыжих» Рэйлстоунов выглядели именно так. «Рыжие» Рэйлстоуны были низкорослыми, сильными и подвижными. Мужчины замечательно сражались на мечах, а дамы слыли несказанными красавицами. Но все они, припомнил Вэл, славились так же весьма дурным и вспыльчивым нравом.
Правда, Руперт-то уже давно приучил себя управлять эмоциями. Зато Рики, отметил Вэл, совершенно откровенна в чувствах и ничего не умеет скрыть, ни сейчас, во время разговора с Рупертом, ни в одном из недавних инцидентов, который всё ещё стоял у Вэла перед глазами. Как все «рыжие» Рэйлстоуны Рики вела себя слишком прямолинейно, слишком добродушно и открыто. Все «рыжие» Рэйлстоуны были неисправимыми романтиками и легковерными добряками.
«Тёмные» Рэйлстоуны — ветвь, к которой принадлежал Вэл, имели совершенно иной характер. «Тёмные» Рэйлстоуны были побегом на фамильном древе, который появился уже после переселения Рэйлстоунов-англичан в Америку, после того, как англичане-Рэйлстоуны проявили свой темперамент в колониях. Вэл, как типично «тёмный» Рэйлстоун, был темноволос, и его короткие прямые брови на узком смуглом лице вечно хмурились по тому или иному поводу. Подобно «рыжим», «тёмные» Рэйлстоуны обладали огромной волей. Но свой гнев они умели оформлять не в виде драки, сводя эмоции к холодной ярости, не выходящей из-под контроля.
Руперт уже исписал столбиками цифр целый лист блокнота, поэтому Вэл предположил:
— Вы что, уже придумали, как потратить все деньги, которые мы получим в течение месяца? Давайте теперь перейдём от центов и долларов к чему-нибудь поприятнее. Обстановка не слишком располагает к занятиям экономикой. Разве пираты когда-либо переживали из-за сбережений на чёрный день? Трудно себе представить старину Родерика, волнующегося по таким пустякам.
— Ты имеешь в виду того самого первого пирата-Родерика, который добыл для Рэйлстоунов Меч Удачи? — улыбнулась Рики. — Но ведь кроме Меча, Родерик первый добыл Рэйлстоунам целое состояние золотом. Правда, Руперт?
Руперт снова закурил трубку:
— Многие лорды возвращались из набегов богачами. Сэр Родерик де ла Стоун считал Меч Удачи самым дорогим, что у него есть. Он готов был отдать за Меч всё своё имущество, даже когда Родерика провозгласили Бароном Рэйлстоуном.
— По-моему, наши предки не больно-то симпатичны, — передёрнула плечами Рики.
— Это точно, — поддакнул Вэл. — Если говорить точно, в этом зале должен бродить не один-одинёшенький призрак. Дом, вообще-то, должен прямо-таки кишеть неупокоенными Рэйлстоунами. Скольких наших предков лишили жизни насильственно? Человек семь или восемь.
— Ты ещё скажи, что призраки Рэйлстоунов, умерших в Англии тоже любят посещать американский филиал, — полушутя отмахнулась Рики.
— Ничего удивительного, — не сдавался Вэл. — Вспомни, ведь команды, в которые входили и Рэйлстоуны, добирались до Америки на кораблях, снаряжённых в путь нашим пра-пра-пра-прадедом.
Но Рики уже повернулась к Руперту:
— А ты тоже веришь в Меч Удачи?
Руперт молча смотрел в окно. Затем он ответил:
— Не знаю. Нет, не верю! Я не Родерик-Первый или Ричард. Но вещь, у которой позади семьсот лет преклонения — не может не иметь значения.
«И обнажил он свой меч, сделанный дьявольским искусством Востока. И обнажил он меч, состоящий из двух прекрасных лезвий», — Вэл процитировал фрагмент из хроник Брата Ансельма, монаха, сопровождавшего сэра Родерика в пиратских набегах. — «И обнажил он меч, найденный в старом склепе». Так ты думаешь, Руперт, что здесь Брат Ансельм говорит про Меч Удачи? По-твоему, Меч Удачи состоит из двух лезвий и был когда-то найден Родериком в старом склепе?
— Я не стал бы утверждать, что такое невозможно. Ведь сарацины слыли искусными мастерами-оружейниками. Они делали клинки из дамасской стали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
